Чехов: немного юмора и веселья...

Чехов А.П.
Чехов А.П.

Мало кто знает, что до своей поездки на Сахалин, Чехов был одним из тех людей, про которых говорят, что они буквально искрятся весельем. 

 В молодые свои годы он обожал  устраивать разного  рода шумиху: представления, розыгрыши, его письма к друзьям наполнены шутками и  юмором. А друзей и знакомых у него было множество. Он вообще был скор и на дружбу и на новые знакомства.

Так, в ранних его письмах постоянно встречается: «Был сейчас на скачках», «Ел, спал и пил с офицерней...»,«Хожу в гости к монахам», «Пил и пел с двумя оперными басами» ( кстати, в детстве Чехов пел в церковном хоре).

Дом Чехова всегда был полон гостей, которых он сам же и зазывал к себе. Ели и пили все,  разумеется, за его счет.  Казалось, что он просто не представляет своей жизни без многолюдства*. Его приглашения погостить были иногда и настойчивыми и смешными одновременно. Вот некоторые примеры тому:  

Из письма к архитектору Шехтелю: «Если Вы не приедете, то я желаю Вам, чтобы у Вас на улице публично развязались тесемки...»( нижнее белье тогда носили на тесемках, резинок еще не было** )

 "Ненавижу вас за то, что  Ваш успех мешает Вам приехать ко мне", - писал он одному из приятелей.* И другому: "Если не приедете, то поступите так гнусно, что никаких мук ада  не хватит, чтобы наказать Вас". 

Муками же ада он «угрожал» и Лике Мизиновой,  спрашивая когда же она наконец  приедет. Об одной из своих знакомых в письме к сестре он пишет: « Если  она не приедет, то я подожгу ее мельницу».

В ранних письмах к родным и друзьям можно встретить такие шутки, которые мы никогда бы и не подумали приписать  серьезному писателю. Например, возвращая приятелю взятый у того на время сюртук, в сопроводительном письме он пишет:«Желаю, чтобы он у тебя женился и народил множество маленьких сюртучков».

Было один критик опубликовал в газете эпиграмму, где назвал Чехова ветеринарным врачом. — Чехов  отозвался на напраслину тем, что «никогда не имел чести лечить автора».

 Еще была у него привычка давать всем прозвища. Так, Лику Мизинову он называл Канталупа ( сорт маленькой дыньки **), брата Александра — Финилюга, детородный чиновник;  брата Николая — Мордокривенко, а  чаще Косой или Кокоша.  Друг Щеглов был герцог Альба, а музыкант Мариан Ромуальдович был  переименован им в Мармелада Фортепьяновича.

Себя же самого Чехов называл, то Гунияди Янос, то Бокль, то граф Черномордик , то Повсекакий, то Аркадий Тарантулов,  то Дон Антонио, то академик Тоту, то Шиллер Шекспирович Гёте... 

Родные же и знакомые  отвечали ему взаимностью — брат Александр называл его Гейним, Стамеска, Тридцать три моментально, а друг Щеглов — Антуаном или Потемкиным.*

Уставал ли он от постоянных гостей  ?—   вряд ли,  иначе бы столь усиленно не приглашал  их снова и снова. Мешало ли ему это работать ? — да похоже, что тоже нет.  А может быть его энергии  хватало на всех. И на все.

«Из меня водевильные сюжеты прут, как нефть из бакинских недр!» — это восклицание Антона Павловича относится как раз к концу 80х годов.  К тем временам, когда он был еще и молод и весел, когда он еще даже и не думал ехать на Сахалин...

_________________________________________________________

* — для написании этого поста были использованы  записи  Корнея Ивановича Чуковского ( «Чехов»)

** — мои личные пояснения


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened